Главная Интервью Олег Дудник: я в этой жизни, наверное, уже ничего не боюсь

Олег Дудник: я в этой жизни, наверное, уже ничего не боюсь

Говорит Магадан, 30 марта 2020 г. Редакция интернет-газеты «Говорит Магадан» публикует полную версию интервью члена Общественной палаты города Магадана, кандидата социологических наук, доцента Олега Дудника, данное им в программе «Честный разговор» на «Радио Карибу Арт» 104,2 FM 27 марта 2020 г. Отдельное спасибо выражаем ему за поддержку нашего СМИ в условиях незаконного прессинга со стороны силовиков.

— Это радио «Карибу Арт». Рада вас приветствовать, зовут меня Таня Брайс. Сегодня на «Честный разговор» к нам пришёл член Общественной палаты города Магадана, профессиональный социолог, аналитик и общественный активист Олег Дудник. Здравствуйте, Олег Владимирович.

— Добрый день.

— Хочу начать с животрепещущего… Ладно, обо всём по порядку. Ситуация вокруг интернет-газеты «Говорит Магадан», в которой я являюсь главным редактором. Это – единственное, по-настоящему свободное, СМИ в Магадане. Вы знаете уже о том, что 16 марта на нашем сайте govoritmagadan.ru (для тех кто, например, не знал — воспользуюсь случаем и прорекламирую) вышел материал: заголовок материала звучит так (слово в слово, строчка в строчку и буква в букву): «Лежавший в Магаданской областной больнице человек, у которого подозревали коронавирус, умер». Констатация факта. 18 марта полицией Магаданской области было вынесено определение о возбуждении административного дела о злоупотреблении свободой слова. Мне бы очень хотелось, чтобы Вы прокомментировали это эту ситуацию.

— Вы знаете, эта история, действительно, прогремела на всю страну. Я, как человек, который внимательно следит за новостными лентами не только магаданских СМИ, но и федеральных, заметил, что это все обсуждается уже неделю на самом высоком уровне.

— 20 марта по почте как раз поступило это определение, 20 марта мы его получили. Я открыла, прочитала и была крайне удивлена!

— Я абсолютно согласен, я ознакомился с материалом, который был опубликован, еще до того, как его Роскомнадзор заблокировал. Что можно сказать? Это вызывает возмущение. Вообще говоря, никаких других терминов, кроме как «беспредел силовиков» на ум не приходит. Единственное что хочется сказать — мы уже перестаем удивляться и возмущаться таким возмутительным выпадам в адрес средств массовой информации. На самом деле это выпад против свободы слова, которой, конечно, многие скажут — наверное, и не было. Но остатки этой свободы сейчас пытаются раздавить «кирзовым сапогом» соответствующих структур. Вы знаете, я взял с собой скрин этой публикации, чтобы зачитать его тем радиослушателям, которые, может быть, не читали это на вашем сайте. Вот блок, который, скорее всего, и вызвал вопросы у Генпрокуратуры — дословно: «Первая информация о поступившем в Магаданскую областную больницу пациенте с подозрением на коронавирус, который опубликовала интернет-газета «Говорит Магадан», властями была всячески опровергнута. Как сообщают источники «Говорит Магадан» в региональном Минздраве, больной около недели пролежал в Магаданской областной больнице. А потом умер.» Вот мы рассматриваем этот текст. Ну, я просто человек, который обучался в вузе, затем преподавал долгое время, могу сказать, что есть такая дисциплина — логика. И если логически проанализировать эти два предложения — по сути, вы говорили о трёх фактах.

— Да. Это самые популярные вопросы, на которые я отвечаю, когда мне звонят. Кто и как звонит, расскажу попозже. Действительно, об этом была официальная информация: некий человек лежал в Магаданской областной больнице. Лежал? Лежал. У него подозревали коронавирус? — спрашивают меня. Подозревали.

— У него брали анализы, все официально.

— Этот человек — приносим глубочайшие соболезнования его родным и близким — к сожалению, умер. Этот факт тоже официально обозначен.

— На самом деле, мне интересно — вот в этом определении о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования товарищ майор Черней, сотрудник УМВД по Магаданской области, чётко, чёрным по белому пишет следующее: «Интернет-газета «Говорит Магадан» неоднократно распространила заведомо недостоверную общественно значимую информацию под видом достоверных сведений о смерти человека в Магаданской областной больницы от — внимание! — коронавирусной инфекции (covid-19), способной вызывать панические настроения у граждан в период режима мировой пандемии, чем создала угрозу нарушения общественного порядка и общественной безопасности на территории Магаданской области. При этом его действия не содержат уголовно наказуемых деяний». Я специально остановился на формулировке. Как член Общественной палаты, которая наверняка вмешается в эту ситуацию, скажу: мы с коллегами уже обсуждали эту историю. Общественная палата города Магадана вправе изучать и рассматривать случаи нарушения свободы слова в средствах массовой информации, и вырабатывать по этому поводу соответствующие рекомендации. Мы — совещательный орган, но, тем не менее, наш авторитет и наше влияние в городе, в области, позволит лишний раз привлечь внимание к этой нелепой истории. Мы говорим о том, что причина, которая указана в определении о возбуждении административного дела — она приписана вам. В данном случае я усматриваю возможные признаки статьи, которая существует в Уголовном кодексе — а именно часть первая статьи 303 Уголовного кодекса — это фальсификация доказательств в административном деле. Эта статья была введена недавно, в 2017 году федеральным законодателем. Видимо, потому, что присутствовали ситуации, когда административное производство возбуждается по поводу и без повода. За это они никакой ответственности не несли, если вдруг через несколько месяцев выяснялось подобное — а сейчас есть ответственность. Конечно, мы будем внимательно следить за развитием событий.

— В народе статью эту обычно называют fake-news. Давайте разберёмся, что такое фейк. Формулировку я уже перечитала несколько раз, и сама эта формулировка вызывает много вопросов, недоумение, честно говоря. Даже не знаю, как это расценивать. То есть предъявляют нам то, что мы размещали недостоверную информацию под видом достоверной, но при этом мы с вами в начале эфира ответили на три вопроса, то есть, информация достоверна. Тогда почему Генпрокуратура так не считает? Что вообще такое фейк?

— Ну вот вы знаете, если уж на то пошло, и, если в этом разбираться, — я посмотрел новостные ленты Магаданских СМИ за 16 марта, и пришел к выводу о том, что, по большому счёту, интернет-газета «Говорит Магадан» разместила эту публикацию первой среди магаданских СМИ. И лишь спустя несколько часов, — это моё предположение, что это случилось после вашей публикации — появились комментарии от главврача Магаданской областной больницы.

— После этого у нас вышла вторая публикация: то, как это прокомментировал исполняющий обязанности главного врача.

— Да, и фейк — это, конечно, знаете, разговорный формат, он не совсем четко отражает суть. Но вот в части 9 статьи 13.15 КоАП Российской Федерации, по которой, в общем-то, и возбуждено административное дело, есть вот эта формулировка: «Распространение заведомо недостоверной информации под видом достоверных сведений». Ну, чтобы доказать заведомую недостоверность, нужно стоять на позиции, что какой-то из этих трёх фактов, о которых мы уже говорили, не является фактом — то есть, это, соответственно, действительно фейк. Но поскольку официальные должностные лица — тот же главврач областной больницы, спустя несколько часов подтвердили эти три факта другим СМИ — они опубликованы в интернете, так же размещены, возникает вопрос: насколько обоснована вообще постановка вопроса со стороны уполномоченного должностного лица? Здесь нужно рассуждать, и мы подключим, наверное, ряд юридических структур по поводу того, на сколько здесь идёт речь о фальсификации доказательств. Потому, что невозможно из тех букв, которые написаны, сформулировать новый смысл, которого нет в этой публикации. Вот это конечно выглядит абсолютно нелепо. И эта ситуация навевает мысль, что ваше СМИ очень сильно кого-то раздражает, и будет использован просто любой повод, чтобы оказать очередное давление.

— В эфире «Честный разговор», и мы обсуждали ситуацию, развернувшуюся вокруг интернет-газеты «Говорит Магадан», главным редактором которой являюсь я. Так вот, было вынесено определение об административном расследовании. Нам приписывают злоупотребление свободой слова, пытаемся разобраться. 20-го числа, в прошлую пятницу, по почте письмо мы получили — вот это возбуждение административного расследования. Конечно же, на нашем сайте интернет-издания была сразу размещена информация об этом. И вечер прошлой пятницы стал для меня очень и очень веселым. Примерно в 8 вечера, то есть, когда проснулась Москва, начался шквал звонков из всевозможных федеральных СМИ. Наверное, около 9 человек мне звонили для того, чтобы уточнить, почему, зачем и как звучит обвинение. Звонили правозащитники, звонили адвокаты правозащитных организаций, и сразу же присылали ссылки на публикации, которые начали сыпаться как раз-таки в федеральных средствах массовой информации. Со мной связались корреспонденты немецкого «Шпигеля», американский «Washington Post» вчера выходил на нас, другие иностранные издания вступают с нами в переписку для того, чтобы выяснить подробности. Дело в том, что абсолютно все называют это практически самым абсурдным делом — эту вот статью про fake-news. То есть, помощь предлагают многие, говорят об этом на уровне федеральных и зарубежных СМИ, в том числе. При этом, почему-то, практически молчат магаданские коллеги. Общественная палата тоже хочет подключиться к этому вопросу, но при этом молчат остальные магаданские СМИ.

— Вчера вышла с материалом об этой истории газета «Вечерний Магадан». Я с уважением могу заметить, что это мужественный поступок в современных условиях, и сказать – браво! Ребята, вы молодцы. На самом деле, могу выразить только лишь удивление по отношению к позиции других изданий — где вот эти все свободные ресурсы, где вот это всё? Я могу сказать со стороны своего личного мнения, что журналисты, которые думают, что вот их это не коснется, или они, может быть, сидят на контрактах, или зависят от власти: уважаемые друзья! Завтра это произойдёт с вами. Я хочу напомнить историю, например, прошлого года, нашумевшую во всём мире — не то, что в нашей стране. Я говорю про подброс наркотиков Ивану Голунову, нашему коллеге-журналисту с теперь уже мировым именем. Что происходило? Огромное количество совершенно не связанных между собой средств массовой информации встали единым фронтом, и выразили свою публичную позицию. Именно этот протест фактически заставил силовиков «включить заднюю», как говорят у нас в народе. Более того, эта ситуация привлекла внимание и Президента, и высокопоставленных надзорных структур… И когда они начали разбираться, что же там натворили очередные «товарищи майоры», выяснилось, что сейчас эти три, по-моему сотрудника, сидят в СИЗО. Они являются фигурантами уголовного дела по фальсификации доказательств. Хочется обратиться к журналистам магаданским — не нужно бояться. Потому что страх действует, на самом деле, не только против этого абстрактного понятия свободы слова — а еще и против вас. Если завтра вы окажетесь один на один с этой многоголовой гидрой, вас никто не защитит.

— Прошлогодняя ситуация, о которой Вы говорили, там еще и года нет, — всё это разрешилось благодаря тому, что объединились практически все средства массовой информации. Именно они подняли всю эту шумиху, подняли народ, начали говорить громко об этом — им начали отвечать. И только с помощью журналистов, то есть объединившись в одну команду, они как-то переломили на тот момент ситуацию. А насчет нашей истории… У меня, честно говоря, сложилось такое впечатление, что некоторые, даже, может быть, позлорадствовали. Вместо того, чтобы наоборот сказать – ребят, мы с вами. Тишина полнейшая. Корреспондентка из немецкого «Шпигеля», когда звонила мне и брала у меня интервью, спросила — какую реакцию выдали остальные региональные СМИ? Мне пришлось ей ответить: «Кристина, к сожалению, никакой».

— Очень жаль, будем ждать, что ситуация как-то изменится. Ведь что в итоге получил Роскомнадзор и Генпрокуратура? Если мы анализируем — я как социолог и политический аналитик, могу сказать — эти инстанции получили прямо противоположный результат. Во-первых, ну, что греха таить, «Говорит Магадан» стал всемирно известным сетевым изданием. Во многих иностранных изданиях появятся статьи, я уже молчу про федеральные российские СМИ. Никто раньше даже не знал, что существует такое издание. Тем более, что, я смотрю, вас упомянули с еще одним очень известным СМИ — радиостанцией «Эхо Москвы», которая тоже попала под эту «раздачу».

— У них намного проще ситуация, там эксперт виноват, не редакцию обвиняют.

— Ощущение, что это просто абсолютный беспредел. Все же помнят, как Роскомнадзор боролся с Telegram? Я думаю, что Россию фактически подставили, выставили в неподобающим свете на мировой арене, потому что любой здравомыслящий человек теперь почешет голову и скажет: «Ну да… о какой там свободе слова может идти речь?» В связи с этим, я, как член Общественной палаты города Магадана, хотел бы обратиться к Президенту Владимиру Путину. Владимир Владимирович, пожалуйста, умерьте пыл этих «опричников»! Это все настолько нелепо и насколько вредит  нашей стране в целом, что не видеть этого невозможно. Во всём должна быть разумность, мне кажется. Конечно, бороться с fake-news в отношении коронавируса нужно, потому, что есть очевидные факты, когда вбрасываются какие-то страшные цифры, которые не соответствуют реальности — их невозможно перепроверить. Но здесь уже другая крайность: на ровном месте происходит силовое давление на средства массовой информации. Я очень надеюсь, что эту ситуацию мониторит администрация Президента, и, наверное, будет какой-то «разбор полетов».

— Я вот хочу добавить как раз в догонку: это определение, которое вынесли 18 числа — получили мы его 20-го, было вынесено в адрес юридического лица, то есть, которому принадлежит интернет-издание «Говорит Магадан». А уже вчера аналогичное определение вынесли уже по отношению ко мне, как к главному редактору средства массовой информации, в Роскомнадзоре мне вручили это определение. Я хочу сказать о том, что будет проведена лингвистическая экспертиза (о проведении лингвистической экспертизы нас вчера тоже уведомили), но мы будем также заказывать свою независимую лингвистическую экспертизу, потому что полагаться на лингвистическую экспертизу, проведённую в Магадане силами… даже не знаю — силовых структур, или как это можно сказать, — результат можно легко предугадать. Поэтому мы сами заплатим за независимую лингвистическую экспертизу, которую будут делать за пределами нашего города, и тогда уже посмотрим, кто в этом прав, кто виноват. Так вот, юридическому лицу по этой статье грозит штраф до 500000 руб., мы, как абсолютно независимое средство массовой информации, которое, ну скажем так — зарабатывает только на рекламе, для нас это — колоссальная сумма. Ну а мне, как редактору, тоже грозит штраф. Посмотрим, в итоге, как разрешится все это.

— Мы обязательно об этом будем говорить и заявлять, постараемся максимально привлечь все необходимые инстанции, для того чтобы отстоять и ваши права как главного редактора и, конечно, СМИ.

— Ладно, вернемся на днях к этой теме. Владимир Владимирович Путин выступил с большим обращением к народу в связи с распространением коронавируса. Со стороны государства были озвучены как раз-таки в этом обращении меры и рекомендации для сложившейся ситуации. Это, несомненно, удар по мировой экономике, и в том числе, и российской экономике. Какие пункты из обращения Президента показались Вам наиболее значимыми?

— Это обращение в такой кризисной ситуации, безусловно, является знаковым моментом. Оно привлекает внимание и социологов, и политических аналитиков, мне было также очень интересно, и я смотрю на это обращение, наверное, всё-таки, не как гражданин простой, а именно как политический аналитик. И что мне понравилось — в кавычках — не нашлось, видимо, никаких пиарщиков, технологов, политологов рядом с Владимиром Владимировичем, которые бы подсказали ему, что нельзя так делать, вот как это было сделано в этой речи: в одном флаконе, в одном выступлении смешалось всё – «и мухи, и котлеты». Потому, что с одной стороны, президент говорил о безусловно важных вещах, о поддержке людей, поддержке малого бизнеса, поддержке некоторых отраслей, которые первыми на себя приняли удар коронавируса. С другой — тут же набор предложений о том, что теперь будут облагаться подоходным налогом доходы от банковских вкладов больше 1000000 рублей. Это вызывает, ну, во-первых, удивление. С точки зрения технологов — разнесите эти вещи хотя бы на неделю!.. Всё понятно, что бюджет не резиновый, то есть, мы тоже понимаем: возможности государства, они так или иначе, лимитированы. И конечно, нужны, может быть, какие-то новые меры для пополнения бюджета в этих условиях. Но нельзя же так делать, как получилось! То есть, с одной стороны — у нас одна рука дает, протягивает какие-то ресурсы, «бублики», а другая шарит по карманам и говорит — так, кошелек тут у вас еще есть? Давайте-ка, мы его изымем! Ну коллеги, я не знаю, это такой непрофессионализм! И, что удивляет, на самом деле: как администрация Президента вообще такие вещи пропускает? А в целом — я хотел бы сказать, что, конечно, в нашей экономике это ещё не все последствия. Вот вчерашняя встреча Президента, которая транслировалась по телеканалу «Сидим дома 24» — была знаковая беседа с представительницей ресторанного бизнеса, молодой девушкой, которая, фактически, в слезах, просила Владимира Путина принять решение здесь и сейчас о помощи и об изменении нормативно-правовых актов. И какой вывод можно сделать по реакции Президента — ему, в общем-то, это не докладывают! То есть, вот, она, впервые встретилась с президентом, попала на эту встречу каким-то чудесным, волшебным образом… А если бы не попала? Кто это решает? Мы же с вами не знаем достоверно. Эти механизмы непрозрачны. Соответственно, Президент и не узнал бы о том, что ситуация реально дикая. А когда у нас опять государственные чиновники начинают — давайте мы подумаем, мы, значит, почешем затылок… «Дайте нам время, нужно время на раскачку…» Слушайте, никакого времени у вас нет! Малый бизнес — он просто кричит об этом. Завтра вам некого будет облагать налогами, потому что все обанкротятся. Передача, конечно, очень сильное впечатление произвела, потому что, видимо, нет, кроме, вот этих личных встреч с Президентом, других механизмов донести до него реальное положение дел. Видимо, вся вот эта вертикаль, все вот эти чиновники с высокой зарплатой сидят и производят какие-то артефакты — всё спокойно, всё хорошо. Не надо паники, но вы глаза открывайте на то, что происходит здесь и сейчас!

— Как раз вдогонку вопрос: предстоящей осенью в Магадане должны состояться выборы в Магаданскую городскую и Областную Думу. На этих выборах Вы видите себя как раз-таки аналитиком, экспертом, или всё-таки Вы будете каким-то непосредственным участником?

— Скажу откровенно — мысли есть, размышления о том, чтобы выйти на эти выборы и принять участие в статусе кандидата. Почему именно сейчас и почему вообще я такой шаг могу предпринять? Потому, что я живу в Магадане всю свою жизнь и понятно, что и в предыдущие годы было немало предложений и от власти, и от моих коллег и друзей, поучаствовать в тех или иных выборах. Но сегодня, на мой взгляд, страна дрейфует к каким-то берегам, ничего, кроме какого-то сумрака, ассоциации с ними не вызывают. Все, что происходит вокруг вас, вокруг меня – незаконные уголовные преследования уже третий год подряд, давление на мою семью, ситуация с Иваном Голуновым… Куча других фактов, буквально за последние несколько лет, говорят о том, что пора что-то предпринимать.

— Ну, Вы силы в себе чувствуете, чтобы что-то предпринимать?

— В меру своих сил, а сил, как говорится, у меня немеряно!.. А если серьезно, мне кажется, что тут не нужно рассматривать, что должны быть какие-то особые у человека силы, особые качества или ресурсы. Нужно просто не трусить. Не бояться и делать то, что является здравым смыслом. Я не отношу себя ни к левым, ни к правым взглядам. Я, скорее, отношу себя к такому политическому центру. Я стараюсь учитывать, для себя, по крайней мере, как политический аналитик, все точки зрения — их стараюсь не пропускать. Почему? Потому, что именно этот подход дает возможность оценить объективную картину происходящего. Мне кажется, что вот эти крайности, которые сегодня даже в эфире мы с вами обсудили, должны пресекаться. Несколько лет назад была такая тема, такое словосочетание было распространено: оборотни в погонах. Этот момент, на самом деле, существует. За последние годы это, возможно, немножко ушло в тень, и, возможно, именно такие товарищи стали себя чувствовать расслабленно. Это тоже проблема. Проблема бесправности простых людей, отдельного человека, перед этой государственной машиной. Послушайте, это мы все содержим эту государственную машину! Она должна защищать наши права, а не наоборот!

— Раз зашла эта тема, расскажите, на какой стадии находится возбуждённое уже почти 3 года назад на Вас уголовное дело, в чем, всё-таки, конкретно вас обвиняют? Потому что Вы — публичный человек, имеющий свое мнение, и не боящийся с ним открыто выходить. К сожалению, уже не секрет для многих по поводу каких-то гонений, по поводу преследования Вас и Вашей семьи. Что вообще вокруг Вас происходит?

— Если коротко, то можно говорить следующие моменты: они в общем-то и ранее обозначались мною в СМИ. Это — незаконное абсолютно уголовное преследование, которое было заказано конкретными людьми. Сколько человек и кто эти товарищи — в принципе, мне все достоверно уже известно. Я в городе Магадане поскольку живу всю жизнь — в нашем маленьком городке я многих знаю, и меня многие знают. Поэтому у меня есть источники информации. Часть из них работала в администрации Магаданской области, часть уже не работает, конечно, были представители силовых структур. Тоже некоторые интересанты этого дела уже ушли со своих постов. Потому, что этому делу уже скоро будет два с половиной года. Началось все с того, что начали предъявлять мне, как чиновнику мэрии города Магадана, нарушения при проведении аукциона в мае 2017 года. Несмотря на такие очевидные вещи, я говорю — было желание протереть глаза, значит, себя ущипнуть, — наверное, это все действительно сон. Может, снятся какие-то кошмары. Но нет, это все было абсолютно реально. Несмотря на то, что есть два заключения УФАС, которые по запросу прокуратуры городской выдавались об этом аукционе — в них говорится, что всё законно и всё в рамках действующего законодательства. Никаких претензий ни к мэрии, ни к ее сотрудникам у УФАС нет (это надзорный орган, который следит за соблюдением антимонопольного закона). Есть ряд факторов, которые были скрыты в уголовном деле – возможно, подделка документов, потому, что там проводилась по решению следователя почерковедческая экспертиза, в ходе которой было выявлено, что на документах, которые, как мне сказали, я подписал по этом аукциону, стоит не моя подпись. У меня продолжало все это вызывать удивление — а как же с этим всем бардаком они намереваются пойти в суд? Произошло следующее. Уголовное дело в отношении меня было объединено с делом Оксаны Александровны Зейферт (его возбудили уже в 2018 году). Оно состоит из 33-х томов. Можно было бы сравнить, например, с делом И.Д.Озимка. В один и тот же период мы пересекались в следственном комитете с Игорем Дмитриевичем, ознакомление с материалами дела у нас с ним происходило одновременно — у него 15 томов. А у меня – 33! В одном томе — примерно 200 страниц. На заседании суда я говорил о том, что уголовное дело поступило в прокуратуру и рассматривалось там всего три рабочих дня. Я посчитал на калькуляторе в телефоне — любой это может сделать — что такой объём текста, если на рабочее время поделить, ну даже если допустим поделить на 10 часов, там, люди оставались сверхурочно, не знаю, то прокуроры должны были считать со скоростью 3,5 листа в минуту! Не прерываясь ни на туалет, ни на обед, ни на чаек, ни покурить… Но это не помешало уже бывшему областному прокурору Васильеву Анатолию Николаевичу утвердить это обвинительное заключение и направить дело в суд! То есть, никаких проблем это ни у кого не вызвало. Одно дело было прекращено в прошлом году в ноябре — что мешало людям прийти к истине, непонятно. Но, тем не менее, они этого сделать не смогли. Осталась статья, которая называется 201-я, причём налоговики, которые выступили истцами, говорят, что «ну да, если бы налоговая задолженность была больше 5 млн. руб., то была бы 199-я»… Но почему-то возбудили дело по 201-й! Подход к нам со стороны силовиков мало чем отличается от ситуации, которая разворачивается сейчас вокруг вас, вокруг вашего издания. Суть такова: лично мне и лично Оксане Александровне инкриминируют налоговую задолженность юридического лица в размере 3,5 миллионов рублей. И это несмотря на то, что к образованию задолженности в период 2012-2015 годов, Оксана Александровна никакого отношения не имела — она там не работала в этот период вообще. Я не имел тем более — я работал в то время директором Магаданского института экономики, позже – в мэрии. Мы задавали вопрос представителям налоговой инспекции — почему именно по 201-й статье пошли? Ведь это не налоговая статья! Почему не по 199-й – «Уклонение от уплаты налогов», есть же конкретная статья? Нам говорили — вы знаете, там — просто ущерб от 5 млн. Не хватило суммы — поэтому мы решили, «подберем какую-нибудь другую статью». Смотрели-смотрели: это не подходит, то не подходит, а давайте 201-ю?! Я хочу сказать, что это дело по 201-й статье является единственным за последние несколько лет. То есть налоговая инспекция не выходила и, скорее всего, не выйдет по ней больше. Специально для Олега Владимировича и Оксаны Александровны устроили такой праздник. Сейчас нет времени говорить обо всех знаковых моментах, но я уверен, что в обозримое время суд примет абсолютно законное решение и мы сможем доказать свою невиновность. Вины мы не признаём — никакой вины за нами нет. Ответственность за фальсификацию доказательств тоже никто не отменял. Сил у меня достаточно для того, чтобы и после того как, как все разрешится, продолжить разбирательства с теми, кто это инициировал. Зачем это делали, кто и как это делали… То есть – «никто не забыт и ничто не забыто».

— Предвидится ли окончание всего этого?

— Сначала мы думали, что да, где-то в мае, может быть, но пришел коронавирус. Суды закрыли.

— Я кашляю — болею, но не бойтесь, у меня не коронавирус…

— Я не боюсь. Я в этой жизни, наверное, уже ничего не боюсь.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите Ваше имя

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.